19 сентября 1941 года гитлеровские войска вошли в Киев. Уже через неделю в урочище Бабий Яр начались первые массовые казни. 27 числа тут убили всех пациентов психиатрической больницы имени Павлова. 752 человека. А на стенах киевских домов появился приказ немецкой комендатуры: "Всем жидам города Киева явиться 29 сентября 1941 года к восьми часам утра на угол Мельниковой и Докторской". До последнего многие были уверены, что речь идет просто о переселении. Ведь с собой требовали взять деньги, ценные вещи и теплую одежду. Но это был приказ явиться на казнь.
Только за два дня - 29 и 30 сентября - в Бабьем Яре было убито 33702 человека. И "большая акция" - так нацисты называли массовые убийства в своих отчетах - на этом не остановилась. Массовые казни продолжались вплоть до освобождения Украины советской армией. Выжить удалось единицам. Одна из них - Дина Мироновна Мстиславская-Проничева. В 1946-м она стала главным свидетелем обвинения на состоявшемся в Киеве суде над нацистскими преступниками: "Я закрыла глаза, сжала кулаки и упала на дно ямы. Через некоторое время я услыхала, что немцы ходят по оврагу. И расстреливают стонущих. У многих была предсмертная икота. Многие корчились в судорогах. Один из немцев носком сапога легонько перевернул меня навзничь. И крови не заметил. Тогда он встал одной ногой мне на грудь, другую ногу поставил на руку. И кованым сапогом вывернул мне руку. Я решила, что тут мне конец. Но решила, что буду молчать".
Спасло Дину Мстиславскую-Проничеву только то, что ее расстреливали вечером. За целый день массовых казней палачи устали. Стали жалеть патроны на трупы. Да и землю в ров уже кидали кое-как. Здоровой рукой Дина смогла откопаться и вылезти. Но и на этом ее мучения не закончились. В оккупированном Киеве надо было еще как-то выжить. И если немцев еще можно было обмануть, показав паспорт с русской или украинской фамилией, то сами киевляне друг о друге знали все. Именно так в Бабьем Яре оказалась семья Михаила Петровича Сидько. Его мать до последнего надеялась, что не тронут. Муж - украинец, дети, как она считала, тоже. Но вот ее соседи думали по-другому.
Мать Михаила Петровича убили прямо у него на глазах. А его и еще нескольких детей забрали для своих нужд нацистские медики. Как потом выяснилось - для опытов с энцефалитными клещами. Это и был новый немецкий порядок. Но, возможно, даже страшнее этого самого порядка было то, что в Киеве нашлись люди, которые его приветствовали. Сохранились свидетельства, что, узнав о том, что гитлеровцы собираются полностью избавиться от евреев, "свидомые" украинцы стаскивали немцев с мотоциклов, чтобы троекратно расцеловать. Как на Пасху.
"Идеологический антисемитизм стал фактически доктриной бандеровцев. В этом они совпали с доктринальными установками гитлеровской Германии. И те и другие считали Советский Союз воплощением не только большевизма, но и некоей еврейской диктатуры. Когда гитлеровцы вторглись в пределы Советского Союза, они в обозах с собой волочили огромные отряды украинских националистов, которые непосредственно приступили к окончательному решению еврейского вопроса И делали это вполне осознанно. Историки помнят о львовском погроме. Менее известен, но не менее чудовищен по своей сути - Дробицкий Яр в Харькове, где тоже были убиты десятки тысяч евреев. Но самое страшное, что эти преступления не были в полной мере оценены украинским народом", - говорит Константин Кеворкян, историк, публицист.
Украинскому народу даже не дали возможности это сделать. Руководители КПСС Хрущев, а потом Брежнев. И, конечно, руководители коммунистов на Украине. Шелест и Щербицкий.
"Дело в том, что в советской исторической науке, к сожалению, из-за политической толерантности, из-за нежелания обострять межнациональные отношения всячески умалчивался даже в специальных книгах по истории Киева тот вопрос, что из полутора тысяч, которые были задействованы в самой страшной и самой. наверное, большой в Европе карательной операции, тысяча двести семьдесят человек - это была украинская вспомогательная полиция и специальное формирование националистов "Буковинский курень". Так вот. Восемьдесят процентов палачей - это были украинские националисты. Они отлавливали людей, раздевали мужчин, женщин и детей догола. Рылись, выбирая шелковое белье. Чулки. Нижние юбки. Потом складывали все это на грузовики и везли в Киев", - рассказывает Дмитрий Табачник, вице-премьер Украины в 2002 - 2007 годах, историк.
Иногда мародерствовать начинали еще в квартирах. Управдом Федор Лысюк выволок Хаю Урицкую прямо из постели и запихал в грузовик в чем была. "Старуху все равно бы рано или поздно расстреляли, а ее вещи я хотел продать", - объяснил он потом свои действия следователям НКВД. Но кроме сугубо материальной - была у украинских националистов и другая, "карьерная" выгода. В самом начале войны гитлеровцы еще не были уверены - можно ли им доверить оружие. И те изо всех сил пытались выслужиться и доказать: можно и нужно.
"Вот поэтому Бабий Яр - он, скажем так, очень сейчас популярен на Украине. Почему? Дело все в том, что это такое единственное массовое уничтожение евреев, где украинские националисты лично не расстреливали. Их бросили на обеспечение, то есть им оружия не давали, не знали, как себя поведут. А что они делали? Они искали тех евреев, которые не явились, отлавливали. Конвоировали до места. Но уже на следующий день - 1 октября - из них начали создавать уже киевский курень националистов. А потом они были объединены с основной группой. И вот уже к концу 1941 года немцы пришли к выводу, что самим расстреливать совершенно не надо. Уже украинские националисты себя зарекомендовали как нужно", - объяснил Константин Залесский, историк.
Два дня, в которые украинские националисты активно помогали немцам казнить мирных людей, на современной Украине теперь трактуются не как помощь нацизму. А как якобы доказательство того, что "мы не расстреливали". Но мало того. Владимир Зеленский не видит ничего особенного в том, чтобы в день 85-й годовщины трагедии прямо на месте казни выкрикнуть лозунг, с которым отправляли на казнь. Именно с этим лозунгом бандеровцы расстреливали мирных людей. А пока немцы не доверяли им оружие - забивали своих жертв лопатами и топорами. Иногда - просто сталкивали живыми в расстрельные рвы. С удовольствием искали прятавшихся по подвалам и чердакам и сдавали их гестапо.
Именно так в Лукьяновской тюрьме оказалась и Дина Мстиславская-Проничева. Сбежать помогли советские подпольщики. Теперь советских партизан и подпольщиков на Украине называют оккупантами. А нацистских палачей перезахоранивают с воинскими почестями, устанавливают им памятники и мемориальные доски.
"Это само по себе оскверняет память мирного населения Киева. И не только Киева, погибшего в Бабьем Яре. На этом построена сегодняшняя идеология украинского режима. На оправдании любых преступлений националистов. И поэтому, естественно, они сделают все, чтобы память жертв Бабьего Яра была утрачена в следующих поколениях", - отметил Табачник.
Сделать это сейчас будет проще, потому что уже выросло поколение, которое готово радостно вскинуть руку в нацистском приветствии. А значит, 29 сентября 1941 может повториться снова. Уже хватает тех, кто готов повторить.
"Сепарировать" от того, что они считают украинским народом, сегодняшние нацисты собираются почти всех. Евреев за то, что евреи. Русских за то, что русские. Всех остальных - за то, что не такие, как они. В Верховной Раде уже обсуждается закон, по которому все права в стране получат только говорящие на украинском языке. Венгерско- польско- и румынскоговорящие, а также украинцы крымско-татарского происхождения признаются вторым сортом. Официально это предполагается назвать "права нацменьшинств". Ну а говорящих на русском проект закона предполагает оставить вообще без каких-либо прав.
В Третьем Рейхе нечто похожее называлось "Нюрнбергские законы". Украинские нацисты продолжают дело. И они не просто готовы проводить свою "сепарацию" самыми зверскими методами. Уже проводят. Снова, как и в 1941-м, людей сталкивали ногами в расстрельный ров под Купянском. В Лукьяновском СИЗО Киева - снова те, кто позволил себе хотя бы высказаться против нынешнего нацистского режима Украины. "Буковинский курень" снова вооружен западным оружием. И снова - на Восточном фронте. А значит - их снова нужно уничтожать. Любой ценой. Чтобы снова не пришлось платить самую страшную цену.