"Он идет сюда. Остроугольное лицо. Остроугольная борода. Прямо с простенка - не он ли, не он выплыл из воспаленных знамен?". В советское время это стихотворение Багрицкого о Дзержинском знал наизусть каждый. Ведь когда говорили о Дзержинском, подразумевали саму суть советской власти. Неслучайно в 1991-м железного Феликса с пьедестала потащили первым.
При этом прошло три десятка лет - и страна снова оказалась перед вызовами, аналогичными тем, что были век назад. Экзистенциальными и архиважными. На кону снова судьба России как таковой. А значит, как бы ни относиться к тому, что произошло 25 октября 1917 года, знать и изучать и победы, и даже ошибки предшественников нужно.
"К удивлению абсолютно всех уже к осени 1918 года они создали армию, которая была способна воевать со всей практически Европой. Когда была одержана военная победа, на европейской части России начался дичайший экономический кризис. И буквально за 5 лет сумели восстановить хозяйство до уровня 1913 года и заложить новые отрасли промышленности", - отметил Сергей Кредов, историк, публицист.
Чудом это казалось тогда очень многим современникам. Еще бы. Власть большевиков они считали не просто временной. Больше пары-тройки месяцев не давал ни один прогноз. Но и большевики прекрасно понимали, что любая революция чего-то стоит только тогда, когда умеет защищаться. 20 декабря 1917-го (по новому стилю) Ленин написал Дзержинскому записку: "Нужны чрезвычайные средства в борьбе с контрреволюцией и саботажем". К вечеру того же дня в стране появляется ВЧК. Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности при Совете народных комиссаров РСФСР.
"Она первоначально имела штат в 40 человек. На страну, где 120 миллионов человек населения. Вот на той территории, которая стала потом называться Советским Союзом. 120 - к двадцать первому году. Потом был резкий скачок до тридцати одной тысячи, но это было за счет того, что ВЧК просто подчинили пограничные войска. То есть самих чекистов - полторы тысячи на конец Гражданской войны", - говорит Борис Юлин, историк, публицист.
И при всем этом почти с первых дней существования ВЧК стала одной из самых грозных и действенных спецслужб мира. Ее создал и возглавил Феликс Эдмундович Дзержинский.
"Она действовала с точностью отлично отлаженного механизма. При исполнении своих обязанностей Дзержинский не давал воли ни любви, ни ненависти. Он был невероятно работоспособен. Он ночь напролет сам допрашивал подозреваемых и, говорят, научился так мастерски читать в сердцах людей, что от него невозможно было ничего утаить. Он изобрел систему заложников: ни одна революция не создала системы, которая так успешно поддерживала бы порядок. Собственной рукой он подписал сотни, нет, тысячи смертных приговоров. Жил он по-спартански. Сила его заключалась в том, что для себя ему не нужно было ничего. Единственная его цель была - служить революции. И он сделался одним из самых могущественных людей России. Народ боготворил и бурно приветствовал Ленина, но правил народом Дзержинский", - писал Сомерсет Моэм.
Железный Феликс – кумир одного из героев романа "Рождественские каникулы". Герой этот становится отрицательным. Во что во что, а в информационную войну что SIS, что MI6 умели всегда. Сотни, нет, тысячи смертных приговоров быстро превратятся в миллионы, потом в десятки миллионов. И уже не смертных приговоров, а запытанных чуть ли не лично Дзержинским в подвале ПетроЧК на Гороховой. Что самое печальное - доискиваться до правды будет не так много желающих и в нашей стране. Хотя цифры того времени есть. И они как минимум заставляют задуматься.
"Во времена Дзержинского количество заключенных в нашей стране было в пределах 200 тысяч человек. Оцените эту цифру: в США три миллиона заключенных, а населения всего в два раза больше, чем в тогдашней России. И три миллиона. А тут - двести тысяч. И за пытки в отношении подследственных следователя ВЧК могли отправить в тюрьму и даже расстрелять. Об этом говорит никто иной, как Сергей Мельгунов. Автор книги "Красный террор в России". Он был ярым врагом советской власти. И рассказывает, что когда попал в ВЧК, с удивлением увидел, что среди людей, которые там содержатся, буржуев-то, собственно, и нет. Сидит взвод красноармейцев, которых посадили за погромы. Сидит следователь ВЧК, которого посадили за избиение подследственного. Сидит какое-то количество спекулянтов. Там политических практически не было. Вот это пишет Мельгунов", - рассказал Сергей Кредов.
Кстати, из ВЧК Мельгунова под давлением именитой общественности (Кропоткин, Тютчева, Фигнер) отпустили. В 1922-м на знаменитом "Философском пароходе" вместе с Ильиным, Лосским, Бердяевым и многими другими философами и учеными, которые не смогли принять большевиков, он покинул Россию. А вот поэта Николая Гумилева, о помиловании которого просил сам Горький, расстреляли. По одной исторической версии - в последний момент его все же решили выдернуть из строя осужденных. Но на вопрос: "Кто здесь поэт Гумилев?", Николай Степанович ответил в духе того времени: "Здесь нет поэта Гумилева. Здесь есть офицер Гумилев". По другой - на просьбу Горького Дзержинский ответил, что приговор вынесен не литератору, а участнику контрреволюционного заговора. Вера железного Феликса (который, кстати говоря, в юности мечтал стать ксендзом) в справедливость революции была железной. И исключений не допускала.
"Во времена первых христиан он наверняка был бы верным последователем Христа. До революции таким вождем для него была Роза Люксембург. Затем был Ленин. Это был человек, который нуждался в высокой нематериальной цели для все жизни", - указал Кредов.
Тем удивительнее, что большую часть жизни он посвятил не только и не столько ВЧК, а латанию сугубо материальных хозяйственных дыр страны. Железные дороги, строительство собственных локомотивов (а не дорогостоящие контракты с западными странами), развитие советского тракторо- и авиастроения, радиопромышленность СССР – за всем этим железная рука железного Феликса. Даже шахты Донбасса, которые наконец заработали на полную мощность, это тоже во многом его заслуга. А ведь всего за пару десятков лет до советского индустриального рывка некто Антоша Чехонте, будущий Антон Павлович Чехов, писал в рассказе "Русский уголь": "Судьба нашего угля весьма плачевна".
Пришлось заниматься и педагогикой. Причем более чем практической.
"Он сумел ликвидировать беспризорность в Советском Союзе. При этом сумел ликвидировать ее не репрессиями, не посадками в тюрьмы и расстрелами. Не запугивание, а тем, что беспризорников действительно сумели включить в нормальную советскую жизнь. И это происходило вполне успешно. Можно посмотреть по Макаренко и его "Педагогической поэме". Как раз вот про систему Дзержинского", - говорит Борис Юлин.
Сегодня Антон Макаренко – один из четырех человек, определивших облик современной педагогики. Но сто лет назад и судьба организованной Макаренко колонии под Полтавой, и его самого висела на волоске. Мало того, что беспартийный с братом белогвардейцем за границей. Так еще и не кто-нибудь, а сама Надежда Константиновна Крупская назвала методы педагога буржуазными, крепостническими и даже рабскими. Дзержинский вступился. Фотоаппарат ФЭД, который выпускали бывшие малолетние преступники, тоже памятник ему. И отнюдь не только ФЭД. Многие советские ученые, писатели и даже академики - из бывших беспризорных. Как и многие герои Великой Отечественной войны. С ее самых первых дней все воспитанники Макаренко рвались на фронт - защищать самое для себя дорогое. Свою страну.
Впрочем, сам Дзержинский уже этого не увидел. Он умер за 15 лет до начала войны. Но тоже на боевом посту. Точно знал - страшная война начнется скоро. И главное - подготовить к ней экономику.
"Что интересно - в советское время некоторые заслуги Дзержинского даже преуменьшались. Как, например, его роль в восстановлении народного хозяйства. Почему? Потому что проводилась новая экономическая политика. Это считалось в то время таким "временным отступлением". А на самом деле НЭП - это был такой наш китайский путь, что ли, того времени. Политика, которую изучали потом и эксперты Рузвельта, и Кейнс знаменитый. Дзержинский был ключевым участником этого процесса", - заключил Кредов.
Только такая экономика, по мнению Дзержинского, обеспечит и индустриализацию, и, что самое главное, оборону страны. И в этом он пытался убедить своих соратников в прямом смысле слова до последнего. Выступление на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКПб 20 июля он не стал отменять даже после того, как почувствовал себя плохо прямо в зале. Больше того - говорил не запланированные полчаса, а два с лишним. Видимо, уже чувствуя, что произносит последние слова.
Сойдя с трибуны, Дзержинский дошел до своей кремлевской квартиры и умер. Так, в 16 часов 40 минут 20 июля 1926 года закончилась первая, жестокая и романтическая, часть русской революции. Время искренней веры в то, что железной рукой можно загнать человечество в счастье. Начиналась совсем другая история.